В ожидании счастья
Евгений Жадкевич о подготовке к каникулам
Короткое, очевидное и невероятное явление первого снега в Москве напомнило о предстоящих радостях зимы. В канун Юрьева дня правительство утвердит перенос выходных и продолжительность зимних каникул. Где-то глубоко под кожей шевельнутся в каждом из нас крепостные гены, скрипнут полозья, звякнут бубенцы, и лошадь в яблоках выдохнет облако пара: зима, свобода, крестьянский выход. Под Юрьев день московиты набело верстают план отпуска, сдают документы на паспорта и визы, платят за гостиницы и принимаются ждать новогоднего обращения президента, по традиции открывающего санный путь в Гоа, Таиланд, Альпы и Лапландию.
Поскольку отпуск скоротечен, московиты любят долго запрягать, растягивая удовольствие от сборов. В дальней дороге не обойдешься одной овчиной, а добравшись до заграницы, не покажешься на людях в дорожном тулупе. Поэтому нормальный московит, вдумчивый и избалованный покупатель, неделями бродит по дисконтным рядам, принюхиваясь к ценам на экипировку. Не слишком торгуется, но не дает себя обмануть. На горнолыжной выставке в Гостином Дворе для демонстрации качества товара обувщики вынуждены устанавливать особую купель, куда можно залезть в непромокаемых зимних лаптях из гортекса. В эти дни в городе и посаде много говорят о потливости стелек, толщине флисок, составе термобелья и сроках высыхания купальников. Неистово пробуются на прогиб ласты и лыжи. Закупаются куртки с опознавательными вензелями «Россия», чтобы издалека уклоняться от встреч с соотечественниками. Закупаются рации, чтобы не дать сотовым компаниям объегорить нас в роуминге. Кремы от солнца и кремы для загара, заплечные сумки, рукавицы, капоры, каски, носки, гидрокостюмы, батарейки, пляжные и лыжные штаны, доски для катания по снегу и доски для катания по волнам: возки, груженные всем, что может пригодиться в путешествии, отваливают с парковок каждый базарный день.
Новогодний отпуск скоротечен, но можно растянуть удовольствие от сборов
Где-то посреди этой суеты бродит кликуша-рецессия в антибактериальной маске и шепчет отвратительным шепотом то про грипп, то про экономию средств: «Расходитесь по домам. Довольствуйтесь малым. Отдыхайте на печи, как банкроты-исландцы. Копите на черный день, как скряги-литовцы». Московиты не слушают бабку, потому что знают: старуха врет, хочет отобрать Юрьев день и снова закрепостить их, как при Годунове. Между тем московитам осталось каких-то два неполных месяца под тяглом. Вот-вот на фоне кремлевской стены на легком морозце появится молодой президент в элегантном пальто и произнесет утешительное напутствие. Уходящий год будет объявлен непростым, но хорошим, а наступающий хорошим, но непростым. Московиты быстро выпьют шампанское, съедят салаты, взорвут петарды, раздадут визиты и крикнут извозчику: «Командир, Домодедово!» А город будет отдан занудам, неудачникам, дворникам и пожарным.
Прильнув к офисному окну, московит завороженно смотрит на первый снег и представляет себя в новогодних санях, мягко летящих в аэропорт. Открыта регистрация на все международные рейсы. Мелькает пустеющий город, недостроенное жилье заметено сугробами, в голове шумит от скорости и шампанского. Вдруг лошади начинают хрипеть, а извозчик нервничать и крутиться на облучке. «Что такое? Пробка?» лениво спрашивает московит, кутаясь в мехах. «Волки, барин!» отвечает извозчик.