Порто, зима, кризис

Владелец марок Taylor's, Fonseca и Croft Адриан Бридж рассказывает, как погодные условия и финансовая нестабильность влияют на потребление портвейна

«Когда вы пьете вино, вы не только наслаждаетесь вкусом, но приобщаетесь к истории и культуре страны-производителя. Итальянское вино — к итальянской культуре, французское — к французской.»

Славу самому знаменитому продукту Португалии — крепленому вину — создали англичане. В начале XVIII века, во время очередной войны с Францией, импорт французских вин на остров был прекращен и англичане задумались: где найти нового поставщика? Сговорчивые виноделы нашлись в Португалии. Но путь морем из Португалии занимал много больше времени, чем из Франции, и, чтобы обеспечить сохранность вина, путешествовавшего в бочках, его придумали крепить виноградным спиртом (бренди). Новое вино, сладкое, крепкое и душистое, оказалось как нельзя кстати в Туманном Альбионе, и Англия на века стала одним из крупнейших рынков сбыта для порто. А самые предприимчивые из англичан отправились в Португалию, чтобы самостоятельно продавать и производить вино, ставшее столь популярным на родине. Удивительно, но и триста лет спустя — несмотря на войны, смену политических режимов и другие потрясения — почти все крупнейшие производства порто по-прежнему принадлежат англичанам — потомкам тех самых пионеров.

Два старейших бренда порто — Taylor's и Croft — входят в одну компанию, которая с недавних пор называется Fladgate Partnership (компании также принадлежит бренд Fonseca). С ее владельцем и руководителем Адрианом Бриджем мы беседуем в резиденции посла Португалии в Москве: посол любезно предоставил ее для дегустации вин Fladgate Partnership.

Самая изысканная и дорогая разновидность порто — так называемый винтажный портвейн, который производится лишь несколько раз в десятилетие — в те годы, когда виноград созревает идеально. После сбора урожая виноград давят; традиционные производители настаивают, что это должны делать обязательно люди босыми ногами: сила давления человеческой стопы такова, что косточка ягоды не повреждается и вкус сока не портится. Сок начинает бродить, и сахар перерабатывается в алкоголь (уровень сахара в винограде, растущем в долине реки Дору, таков, что даже сухие вина могут достигать крепости 16 градусов). В определенный момент винодел принимает решение, что вино готово и процесс брожения необходимо остановить добавлением бренди. Время для этого винодел каждого Дома выбирает самостоятельно, чем и объясняется такое многообразие вкусов порто: казалось бы, одни и те же сорта винограда, которые выросли на соседних холмах, а вкус у порто двух разных марок совсем непохожий. После добавления бренди в порто появляется крепость, но остается природный сахар. (Бридж рассказывает, что Фидель Кастро, посетивший однажды Taylor's, никак не мог поверить, что в порто не добавляется сахар, и в разговоре постоянно возвращался к тому, что португальские виноделы должны начать закупать кубинский сахар.) Винтажный порто на полтора года отправляется в бочку, а затем разливается по бутылкам и может жить в них сто лет, улучшая и изменяя свои качества. В этом процессе созревания основное отличие винтажного порто от другой популярной категории — Tawny, который созревает только в бочке (лучшие сорта — 10, 20, 30 или 40 лет), а после того как оказывается в бутылке, своих качеств уже не меняет.

У винтажных портвейнов Taylor's и Fonseca репутация одних из лучших (и самых дорогих) в мире. Главный винный критик мира Роберт Паркер оценил портвейн Taylor's 1992 года в максимальные 100 баллов. Два года спустя американский журнал Wine Spectator назвал винтажи Taylor's и Fonseca 1994 года «вином года» и также оценил их по максимуму в 100 баллов. Но на московскую дегустацию Бридж привез вина помоложе, в том числе винтаж Taylor's 2003 года, который тоже обещает стать блокбастером.

- Как вы можете описать последние мировые тенденции в потреблении алкогольных напитков?

— Повсюду в мире растет интерес к вину. За последние двадцать лет потребление вина выросло, а пива и крепкого алкоголя — упало. Потому что когда вы пьете вино, вы не только наслаждаетесь вкусом, но приобщаетесь к истории и культуре страны-производителя. Когда пьете итальянское вино — к итальянской культуре, французское — к французской. То же самое с порто: у нас трехсотлетняя история производства этого вина.

Думаю, у вина есть и дальнейшие возможности для роста. Порто — маленькая часть мира вина, так же как и шампанское. Я очень оптимистичен. Общие продажи порто в мире в прошлом году составили 400 млн евро, или 10,5 млн ящиков. На наши бренды приходится 12% в объеме, но 17% в денежном выражении, поскольку мы продаем качественный, то есть дорогой, портвейн.

- Почему вы переименовали свою компанию во Fladgate Partnership?

— В 2001 году я купил бизнес по производству портвейна у Diageo, который включал бренды Delaforce и Croft. Croft — это тоже очень старый бренд, как и Taylor's: вина под этим именем производятся около трехсот лет. И мне было нужно, чтобы команды Delaforce и Croft почувствовали себя равноправными членами общей семьи, а не «бедными родственниками», которых «купили», «присоединили» и т. д. Поэтому новой холдинговой компании нужно было дать новое имя. До этого она называлась Taylor Fladgate & Yeatman. У барона Флэдгейта была большая семья. В середине XIX века его сын стал руководителем Taylor's, а дочери вышли замуж за членов семей Крофт и Фонсека. И потому мне показалось логичным переименовать компанию во Fladgate Partnership.

У компании Fladgate Partnership есть еще две семьи — миноритарные акционеры: винодел Дэвид Гимараеш и потомок семьи Йейтмен — Хьюиш Бауэр, он сейчас наш бренд-менеджер в Нью-Йорке.

- А Дэвид Гимараеш отвечает за производство порто под всеми вашими брендами?

— Да, у меня есть команда из пяти виноделов, и Дэвид ее возглавляет. Упреждая ваш вопрос: не по одному виноделу на каждый бренд — у нас другое разделение. Потому что в Fladgate Partnership есть шесть традиционных виноделен и две современные. Традиционные винодельни требуют больше внимания.

- Как различаются стили ваших портвейнов?

— Taylor's — очень элегантный, с изысканной структурой. Fonseca — более яркий, богатый. Croft — самый фруктовый. Delaforce — более сухой. Но Delaforce я недавно продал.

- Почему?

— В мире вина — я говорю не только про портвейны — сейчас слишком много брендов, и это сбивает с толку покупателей. И для такой маленькой компании, как наша, логично было не распыляться, а сфокусировать усилия на главных премиум-брендах, направить на них все наши ресурсы. Taylor's и Fonseca — два самых быстрорастущих бренда порто. Croft должен стать таковым после сорока лет отсутствия инвестиций. Как только мы его купили, начали вкладывать в виноградники, в винодельни.

- Винтажный портвейн — вино коллекционное, одно из немногих, которое способно храниться сто лет. Как влияет на ваши продажи экономический кризис: порто покупают меньше или, наоборот, больше — как объект инвестиций?

— Интересная идея — убедить людей инвестировать в высококачественное вино, а не в фондовый рынок (смеется). Экономический кризис, безусловно, сказывается на продажах высококачественного вина, в том числе и порто. Потому что чем выше ваши свободные располагаемые доходы, тем больше вы можете тратить, в том числе и на вино. А во время кризиса эти доходы уменьшаются. Но для нас ситуация немного проще, чем, например, для производителей бордо. Потому что они вынуждены продавать свои урожаи каждый год. Мы же декларируем винтажи не каждый год и продаем их спустя пять-шесть лет. Если мы увидим, что спрос начнет снижаться, — о'кей, продадим через год или два.

В разговор вступает Дмитрий Пинский, совладелец компании «ДП-Трейд» — дистрибьютора Taylor's и Fonseca в России:

— Безусловно, кризис влияет на продажи, поскольку состояние наших клиентов, которые покупают дорогие вина, в том числе винтажный портвейн, зависит от положения дел на фондовом рынке. Мы, конечно, ожидаем спад продаж в этом году. Но будем делать все, чтобы он не был значительным.

- Адриан, какие крупнейшие рынки сбыта у вашей компании?

— Taylor's сейчас присутствует в 58 странах мира. Конечно, в некоторых из них продажи совсем незначительны, но это дает нам хорошую узнаваемость и поддержку. Исторически наш крупнейший рынок — Великобритания (40% продаж). У нас сильные позиции в Северной Америке и Португалии. Царская Россия была большим рынком для порто, и мы думаем, что у российского рынка большие перспективы. Я говорю не про супербогатых, которые могут купить целую планету, но про 40 млн обычных россиян, которые могут позволить себе западноевропейский образ жизни. В Португалии 10 млн потребителей и мы продаем большие объемы порто, в Великобритании — 60 млн и мы продаем огромные объемы. Тогда почему не добиться этого в России? Хотя сейчас рынок, конечно, маленький.

Все говорят про Китай, потому что там много жителей. Но я считаю, что самый многообещающий рынок — Россия. Индия тоже перспективный рынок, особенно если учесть историческую связь Индии и Великобритании, британского стиля жизни, одним из элементов которого является порто. Но в Индии очень сложная система дистрибуции. В России же условия для бизнеса намного более понятны и открыты. И россияне гораздо лучше понимают наш продукт.

- До последнего момента самым инноваторским брендом вашей компании был Taylor's: именно под этой маркой впервые появились портвейны, которые со временем превратились в признанные отдельные категории, — Dry White Port, Single Quinta, Late Bottled Vintage. Тем не менее первый розовый портвейн вы решили выпустить под маркой Croft — Croft Pink. Почему?

— Это была моя идея — запустить розовый порто, а у меня есть счастливая возможность работать с несколькими брендами. Taylor's — мировой лидер в производстве таких категорий порто, как выдержанные Tawny и Late Bottled Vintage. Fonseca — лидер в производстве резервных и винтажных порто. В случае с Croft, как я уже говорил, предыдущие владельцы не осуществляли достаточно инвестиций, так что у меня была возможность выбрать направление, чтобы Croft не конкурировал с тем, что уже делают Taylor's и Fonseca. Поэтому в феврале 2008 года мы запустили розовый портвейн под брендом Croft. Если быть точным, то категории «розовый портвейн» пока официально не существует, поэтому мы назвали его не Rose, а Pink. Мы очень довольны тем, как принял его рынок. В производстве порто, как и везде, инновации очень важны.

- Croft Pink в первую очередь женский напиток?

— Его покупают и мужчины, и женщины, люди разных возрастов. Но главная цель, с которой мы запустили этот порто, — увеличить потребление летом. Потому что летом в Европе потребление порто снижается, а осенью и зимой возрастает.

- Все больше производителей порто начинают выпускать сухие вина. Что вы думаете про это?

— Я уверен, что в долине Дору можно производить прекрасные сухие столовые вина. Но мы фокусируемся на производстве высококачественного порто и всецело поглощены тем, чтобы поспевать за ростом его потребления, увеличивая инвестиции в наши виноградники. И до тех пор пока я не увижу, что этот рост замедлился, я не начну делать столовые вина.

- И вы даже не экспериментируете с производством сухих вин?

— У нас есть небольшие объемы производства для нашей кейтеринговой компании, но мы не продаем это вино в розницу, и у меня нет таких намерений.

- Виноград для классического порто давят ногами. Сегодня вы показывали фотографии, как вы с женой и тремя детьми принимаете участие в этом процессе. А могут ли в нем участвовать люди со стороны?

— Туристов мы к этому не привлекаем. Потому что это серьезная процедура, требующая дисциплины и физической выносливости, она занимает четыре часа. Но ключевым клиентам и журналистам, которые приезжают к нам на период сбора урожая, мы предоставляем возможность с полчаса поучаствовать в этом процессе.

Дмитрий Пинский: И надо быть готовым к тому, что ноги после этого останутся фиолетовыми на пару недель.

ДОСЬЕ

Адриан Бридж родился 28 марта 1964 года. После окончания Королевской военной академии Sandhurst шесть лет прослужил в элитном боевом подразделении британской армии 1st The Queen's Dragoon Guards. Затем получил диплом MBA в лондонском City University и шесть лет работал в NatWest Investment Bank.

В 1989 году женился на Наташе Робинсон. В 1994-м переехал вместе с супругой в Португалию, стал директором по продажам брендов Taylor's и Fonseca в Великобритании и США. В 2000-м стал управляющим директором Taylor Fonseca Port Group. С 2001-го — управляющий директор Taylor Fladgate & Yeatman. С 2008 года — управляющий директор Fladgate Partnership.

Увлекается лыжами, фотографией и живописью.

добавить отзыв

блоггерам  только текст