Главный по стирке

Генеральный директор Procter & Gamble о том, как изучать потребительский спрос, болтая ногами в воде, о революционном изобретении в области женской гигиены и об одиночестве тех, кто руководит компаниями

На двенадцатом этаже здания Procter & Gamble в Цинциннати Алан Джордж Лафли в рубашке с открытым воротом и закатанными рукавами поднимает жалюзи на окнах, чтобы стало светлее.

Еда, накрытая металлическими крышками, которые я последний раз видела в школьной столовой, выставлена на столе скромной комнаты для совещаний. Тут нет ни скатерти, ни изысканных приборов, ни официантов. Глава крупнейшей компании мира, занимающейся выпуском потребительских товаров, не может выкроить время, чтобы выйти из своей стеклянной башни (где у него нет даже собственного кабинета — несколько лет назад в офисе была сделана открытая планировка) для интервью в ресторане.

Алану Джорджу (все называют его Эй Джи) Лафли 61 год. Но даже вблизи он выглядит минимум лет на десять моложе. Он пробегает 8 километров за 45 минут. Он подтянут и занимается спортом пять-шесть раз в неделю — борется с лишним весом, серьезной угрозой при его работе. Генеральный директор, президент и председатель совета директоров компании, выпускающей Pampers, Pantene и Ariel, две трети жизни проводит в переездах и перелетах.

В прошлом году он развелся с женой Маргарет и сейчас со своей новой подругой Дианой живет в пентхаусе в деловой части Цинциннати. «Я был женат тридцать пять лет. Вот-вот у меня должен родиться второй внук. Это очень волнующе». (Его внук родился в день, когда я встретилась с ним.)

В P&G Лафли работает уже 32 года, из них последние восемь лет возглавляет компанию. О том, как ему удалось избавиться от бюрократизма в корпорации, Лафли рассказывает в своей новой книге The Game-Changer, которую он написал в соавторстве с консультантом Рэмом Чараном. В ней особым языком управленцев описан простой путь к успеху: понаблюдайте за тем, что делают люди в повседневной жизни, узнайте их потребности и предложите им новые товары.

Прокладки с крылышками, стиральный порошок для холодной воды, отбеливающая зубная паста — именно эти изобретения позволили P&G удвоить свой оборот с $40 млрд в 2000 году. Около 3,5 млрд человек, более половины населения земного шара, используют продукцию P&G каждый день. В книге рассказывается, например, о том, как P&G, чтобы выйти на мексиканский рынок, изучала повседневные привычки жительниц этой страны с низким доходом. Когда я называю Лафли «коммерческим антропологом», он восклицает: «Отличная метафора!» «Я знаю множество способов изучения потребительского спроса. Однажды в маленькой деревушке в Китае я сидел, опустив ноги в воду, и говорил через переводчика с пожилой женщиной и ее дочерью, которые стирали в реке. Я занимался стиркой, наверное, в 25 странах. В отделе моющих средств P&G я проработал 16 лет».

Отличные продажи P&G под руководством Лафли принесли доход и акционерам компании, и самому гендиректору. В прошлом году он получил $23,5 млн, из них $6,6 млн наличными, ему принадлежит крупный пакет акций P&G. И все же в этом человеке не заметишь признаков тлетворного влияния богатства или высокомерия. Он обут в удобные ботинки Ecco, носит очки без оправы и простые часы циферблатом на внутренней стороне запястья. Нет ни блестящих запонок, ни дорогих рубашек с вышитыми инициалами. Когда я замечаю, что он слишком скромен для человека своего положения, он отвечает: «Этим я обязан своей семье и образованию».

Его отец начал карьеру в профсоюзе, а закончил ее высоким постом у Дэвида Рокфеллера — руководил отделом кадров в Chase Manhattan Bank. В промежутке он работал в General Electric. Поскольку в это время семья часто переезжала, Лафли и его трем младшим сестрам пришлось учиться приспосабливаться ко множеству новых школ и мест.

«Мой отец был первым в семье, кто получил высшее образование. Мы типичные жители маленьких городков, не слишком бедные. Дед со стороны матери натягивал провода для телефонной компании, карабкаясь на столбы и крутя проволоку, а еще он водил машины добровольной пожарной дружины. А дедушка по отцу был старшим рабочим на текстильной фабрике, был там важным человеком», — говорит он.

Закончив школу в Чикаго, Лафли на год отправился учиться в Париж. Он начал со специализации по математике, а закончил стипендией в аспирантуре по истории Средних веков и Возрождения.

Почти став ученым, Лафли резко изменил свою жизнь, отправившись по призыву на войну во Вьетнам. Он поступил на флот в 1970 году и вышел в отставку офицером запаса. «Мама служила на флоте во время Второй мировой войны и всегда говорила, что флот — организация, где все друг друга поддерживают, а еще там лучше всего кормят».

Вернувшись с войны, он бросил аспирантуру и поступил в Гарвардскую школу бизнеса, а в 1977 году, в 30 лет, пошел работать в P&G. По его словам, отец был на верху блаженства. Потом он занимал несколько должностей в подразделении моющих средств, а перед тем как стать главой компании руководил отделом косметических товаров и азиатским направлением.

Его мать, убежденная демократка, умерла четыре года назад, но она застала его назначение на пост главы компании. Отец, которого он старается навещать каждый месяц, по-прежнему пристально следит за динамикой рынков и карьерой своего сына. «Я собираюсь к нему в эти выходные, и в субботу вечером за ужином он будет объяснять мне, в чем мы поступаем неправильно», — смеясь, рассказывает он.

«Быть главой компании очень одиноко», — объясняет Лафли. «Друзьями политиков в конце концов становятся политики, потому что они общаются только друг с другом. Но у меня на этой должности есть огромное преимущество: я могу ездить на велосипеде по улице и никто меня не узнает», — говорит он.

Но ведь Лафли наверняка знаменитость Цинциннати? Это маленький американский городок, в котором разместилась огромная корпорация. Например, его развод был главной темой местной прессы.

«Есть масса мест, где никто не знает, кто я. Вообще, я не люблю выходить в свет. Но на прошлый Новый год Диана предложила мне куда-нибудь сходить. В последний момент заказали столик на двоих. Мы не стали специально одеваться — я был в джинсах, футболке с длинным рукавом и каком-то пиджаке. Когда мы почти доели, официант посмотрел на меня и сказал: “Знаете, вы очень похожи на этого Лафли из P&G”, а Диана говорит: “Да, похож, но он совсем не такой, как тот тип”, и мы посмеялись. Это было в паре километров отсюда».

Появление Дианы и решение написать книгу (обычно такие воспоминания о деловых подвигах пишут уже на пенсии) породило слухи, что Лафли собирается на покой. «Я не ухожу, — говорит он. — Я люблю этот бизнес, уйти было бы безумием».

Под конец разговора я спрашиваю, не боится ли он, что глобальный финансовый кризис испортит его поразительный послужной список. «Мы через это пройдем, как все. Мы будем расти и дальше, просто медленнее». «Мы только что запустили самое революционное изобретение в области женской гигиены за последние лет двадцать. Это прокладки Always Infinity. Они, бесспорно, лучше всего впитывают и защищают, у них совершенно новые дизайн и материалы. Продаваться они будут в нижнем сегменте премиум-класса, но, поскольку женщины станут расходовать меньше прокладок, это будет, безусловно, лучшее предложение».

«А почему мы всегда заканчиваем разговор тампонами и прокладками?» — говорю я, вспоминая нашу встречу в июне (тогда он рассказывал, что женщины стали меньше покупать). «Не знаю, просто на этом месте вы доели обед», — говорит он и смеется. А вот у него на тарелке еще осталась еда, несмотря на то, что интервью длилось один час 22 минуты — на 22 минуты дольше, чем мы договаривались.

(FT, 06.12.2008, Елена Парина)

добавить отзыв

блоггерам  только текст