Время хунвейбинов
Валерий Панюшкин о настоящем моменте
Напитанное нефтью розовощекое сообщество непобедимо
Сопротивление бессмысленно. Можно более или менее успешно противостоять превосходящим силам противника, но нельзя всерьез противостоять нашествию муравьев или саранчи. Всякий, кто видел с моста, как движение «Наши» собирается на Васильевском спуске, всякий, кто видел, как «Молодая Гвардия Единой России» собирается на Манежной, — всякий согласится, что сравнение с саранчой еще недостаточно оскорбительно. Саранча по крайней мере не поет песню «За ними Путин и Сталинград».
Я совершенно отказываюсь видеть разницу между Нашими, Местными, Молодой Гвардией и как там еще зовут этих хунвейбинов. По-моему, хунвейбины они и есть хунвейбины, как их ни назови.
Они спускают в символический унитаз книги Сорокина, вероятно, потому, что детство их прошло в таких семьях, где книги принято пускать на подтирки. Они сжигают книги Немцова, видимо, не имея воспитываемого изучением истории отвращения к сжиганию книг. У стен эстонского посольства они устраивают символический расстрел, видимо, ничего не имея против участия в расстрелах. Они запускают по улицам Москвы свиней, обряженных в маски великого шахматиста, едва ли зная про шахматы что-нибудь, кроме того, что конь ходит буквой «гэ». Они про свободу и демократию осведомлены примерно так же, как про литературу, историю и шахматы. В этом их непобедимая сила.
Им нельзя объяснить, почему несогласные имеют право выражать свое несогласие и почему стране так важно дать им это право
Несколько месяцев назад один весьма убежденный в своей правоте хунвейбин всерьез рассказывал мне, что голливудское кино насаждает в сознании российской молодежи индивидуализм и стремление к собственной выгоде за счет других. Возражая хунвейбину, я не приводил примеров из великого американского кинематографа, не вспоминал интеллектуальных картин. Фильмы я припоминал самые что ни на есть массовые. Я спрашивал, можно ли, например, считать пропагандой индивидуализма и культа наживы фильм «Армагеддон», где команда(!) людей спасает от гибели все человечество, а главный герой ради спасения человечества жертвует(!) собой. Я спрашивал, где нашел хунвейбин индивидуализм и стяжательство в фильме «День независимости», где два(!) человека разных рас рискуют собой ради спасения всех людей на Земле. Ответов от хунвейбина я, разумеется, не получил. Чтобы нести свою жеребятину, хунвейбинам не требуется аргументов. Им нельзя объяснить, почему Сорокин интересный писатель, для этого пришлось бы прочесть им курс лекций по литературе, а они орут речевки. Им нельзя объяснить, почему несогласные имеют право выражать на улицах свое несогласие и почему стране так важно давать несогласным право не соглашаться. Для этого пришлось бы объяснить, что такое демократия, а они орут речевки и знать не хотят никакой демократии, кроме суверенной.
В этом их сила. Напитанное нефтью розовощекое невежество непобедимо. Упрощенные иероглифы Мао всегда оказываются сильнее сложных иероглифов Конфуция хотя бы потому, что ленивым студентам чем проще иероглиф, тем лучше, чем глупее мысль, тем понятнее, и книжка тем интереснее, чем меньше в ней слов (то есть идеал — сберегательная книжка или чековая).
Невежество всесильно. Невежды удачливы. Они победили. Они побеждали всегда и всегда будут побеждать. Я ума не приложу, каким образом выживают культура и свободомыслие, если во всякую историческую эпоху и на всех широтах бывают побеждены хунвейбинами. Может быть, секрет в том, что приличному человеку, видящему, как хунвейбины надевают маску Гарри Каспарова на свинью, хочется крикнуть: «Запишите меня тоже в свиньи».
Эй, хунвейбины, запишите меня тоже в свиньи.
— для подписчиков (